Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Филиппов Д.К.

Техника, труд и талант в искусстве.

Искусство – достаточно субъективная вещь, поэтому очень трудно прийти к какому-либо соглашению по краеугольным вопросам того или иного вида творчества. Один из таких вопросов – в какой мере соотносятся между собой в искусстве талант, труд и техника? Конечно, этот вопрос сразу же будет тянуть за собой вереницу других: что является основополагающим, главенствующим? Без чего нельзя вообразить искусство? Можно ли научиться писать стихи? Как стать гениальным актером? За ответами обратимся к деятелям искусства и попробуем аккумулировать их опыт в небольшом исследовании-размышлении.

«Давнишнее мнение о том, что актеру на сцене нужен только талант и вдохновение, достаточно распространено и поныне. <…> Попробуйте сказать актерам, плохо осведомленным о своем искусстве, что вы признаете технику, и они с презрением начнут кричать: «Значит, вы отвергаете талант, нутро?». Но есть и другое мнение, очень распространенное в нашем искусстве, - о том, что прежде всего нужна техника, а что касается таланта, то, конечно, он не мешает.

Артисты этого толка, услышав ваше признание техники, в первую минуту будут вам аплодировать. Но если вы попробуете сказать им, что техника техникой, но прежде всего все-таки талант, вдохновение, сверхсознание, переживание, что для них-то и существует техника, что она сознательно служит к возбуждению сверхсознательного творчества, они придут в ужас от ваших слов.

«Переживание? – закричат они. – Устарело!» <…>

Все большие артисты писали об артистической технике, все они до глубокой старости ежедневно развивают и поддерживают свою технику пением, фехтованием, гимнастикой, спортом и проч. Все они годами изучают психологию роли и внутренне работают над ней, и только доморощенные гении кичатся своей близостью к Аполлону, своим всеохватывающим нутром, вдохновляются водкой, наркотиками и раньше времени изнашивают темперамент и дарование. Пусть объяснят мне, почему скрипач, играющий в оркестре первую или десятую скрипку, должен ежедневно, целыми часами делать экзерсисы? Почему танцор ежедневно работает над каждым мускулом своего тела?

Почему художник, скульптор ежедневно пишет и лепит и пропущенный без работы день считает безвозвратно погибшим, а драматическому артисту можно ничего не делать, проводить день в кофейнях, среди милых дам, а по вечерам надеяться на подаяние свыше и на протекцию Аполлона? Да полно, искусство ли это, раз что жрецы его рассуждают как любители?
Не существует искусства, которое не требовало бы виртуозности, и не существует окончательной меры для полноты этой виртуозности» [Станиславский К.С. Моя жизнь в искусстве // Работа актера над собой. Части 1 и 2. Моя жизнь в искусстве. — Москва, 2017. с. 546-548].

Я специально привожу слова Станиславского, чтобы показать всю глубину этого вопроса. Сам Станиславский не раз сталкивался с закостеневшим мнением о том, что талант превыше всего, что это дар свыше, что вдохновение «снисходит» на актёра и что техника – это какой-то рудимент для профанов. Однако великий театральный режиссёр знал толк в своём деле, а посему не мог не поправлять таких людей, что по-настоящему талант может раскрыться и проявиться только тогда, когда он подкреплён техникой, когда она поддерживает его и помогает ему распуститься во всей красе (Я бы не называл это талантом - скорее, склонностью или предрасположенностью к тому или иному виду деятельности в силу различных причин). Станиславский небезосновательно считал, что фундамент творчества, его основа лежит именно в плоскости техники, которую можно разработать и развить с помощью упражнений: «… есть также и частица, пускай небольшая, но важная, которая в одинаковой степени нужна и обязательна как для Шаляпина, так и для хориста, потому что и у Шаляпина, и у хориста есть легкие, система дыхания, нервы и весь физический организм – у одного более, у другого менее совершенный, - которые живут и действуют для извлечения звука по одним и тем же общечеловеческим законам. И в области ритма, пластики, законов речи, как и в области постановки голоса, дыхания есть много для всех одинакового и потому для всех равно обязательного. <…>

Чем гениальнее артист, тем эта [сверхсознательный творческий аппарат] тайна больше и таинственнее и тем нужнее ему технические приемы творчества, доступные сознанию, для воздействия на скрытые в нем тайники сверхсознания, где почиет вдохновение» [Станиславский К.С. с. 551-552].

Даже знаменитая «система» Станиславского разрабатывалась как раз исходя из этой концепции. Станиславский искал способы разработать упражнения для приобретения и оттачивания техники сценического мастерства, потому что без них театральное искусство становилось «случайным экспромтом, иногда вдохновенным, иногда, напротив, униженным до простого ремесла с однажды и навсегда установленными штампом и трафаретом» [Станиславский К.С. с. 552]. Он говорил о том, что осваивание технических приёмов обязательно для всех, кто занимается искусством, и свою задачу видел как раз в том, чтобы эти технические моменты, свой сценический опыт донести до последователей, передать им «ту драгоценную руду», которую он добыл исходя из своих многочисленных экспериментов, опытов и ошибок. «Такой рудой в моей артистической области, результатом исканий всей моей жизни, является так называемая моя «система», нащупанный мной метод актерской работы, позволяющий актеру создавать образ роли, раскрывать в ней жизнь человеческого духа и естественно воплощать ее на сцене в красивой художественной форме» [Станиславский К.С. с. 555]. Таким образом, задачей Станиславского было разбить старое представление актёров о своём искусстве, убедить их в том, что на одном таланте нельзя построить настоящее искусство, искоренить предрассудок о том, что искусство является исключительно продуктом боговдохновлённости и таланта. «Самый страшный враг прогресса – предрассудок: он тормозит, он преграждает путь к развитию. Таким предрассудком в нашем искусстве является мнение, защищающее дилетантское отношение актера к своей работе. И с этим предрассудком я хочу бороться. Но для этого я могу сделать только одно: изложить то, что я познал за время моей практики, в виде какого-то подобия драматической грамматики, с практическими упражнениями. Пусть проделают их. Полученные результаты разубедят людей, попавших в тупик предрассудка» [Станиславский К.С. с. 556]. Собственно, этот тезис отлично иллюстрирует мою позицию о том, что искусству можно и нужно учиться, начиная с технической его стороны.

Конечно, моя специализация – не театр, а язык (в частности литература, поэзия), поэтому давайте плавно перейдём к ней.

Взять того же Маяковского, который вроде как отрицал техническую сторону своих стихотворений («Говорю честно. Я не знаю ни ямбов, ни хореев, никогда не различал их и различать не буду. <…> Я много раз брался за это изучение, понимал эту механику, а потом забывал опять. Эти вещи, занимающие в поэтических учебниках 90%, в практической работе моей не встречаются и в трех» [Маяковский В.В. Как делать стихи // Собрание сочинений в 12-ти томах. Т.11. Статьи, заметки, выступления 1913-1928. — М. 1978. с. 241]. При этом он отлично умел различать ямб и хорей, писать одним и другим, а также применять всевозможные технические приёмы – для этого достаточно почитать его стихотворения или на худой конец эту самую статью «Как делать стихи», где он свободно использует эти и другие стиховедческие термины). Маяковский вообще отрицал, что знание поэтической теории дает какую-либо ощутимую выгоду, так как у него была своя концепция того, как становятся поэтами и что они из себя представляют: «Я не даю никаких правил для того, чтобы человек стал поэтом, чтобы он писал стихи. Таких правил вообще нет. Поэтом называется человек, который именно и создает эти самые поэтические правила» [Маяковский В.В. Как делать стихи с. 237].

Тем не менее он не принижал значимости последовательной и трудоёмкой работы по написанию стихов (см. в той же статье: «Поэт или бросит писать, или подойдет к стихам как к делу, требующему большого труда»; [Маяковский В.В. Как делать стихи с. 238] «Навыки и приемы обработки слов, бесконечно индивидуальные, приходящие лишь с годами ежедневной работы: рифмы, размеры, аллитерации, образы, снижения стиля, пафос, концовка, заглавие, начертание и т.д., и т.д.»; [Маяковский В.В. Как делать стихи с. 242] «На эти заготовки у меня уходит все мое время. Я трачу на них от 10 до 18 часов в сутки и почти всегда что-нибудь бормочу» [Маяковский В.В. Как делать стихи с. 245]).

Конечно, уместно здесь ещё раз вспомнить его строчки из стихотворения «Разговор с фининспектором о поэзии»:

«Труд мой любому труду родствен» [Маяковский В.В. Разговор с фининспектором о поэзии // Собрание сочинений в 12-ти томах. Т.4. Стихотворения 1926-1927. — М. 1978. с. 27]

и ниже знаменитое

«Поэзия – та же добыча радия.
В грамм добыча, в год труды.
Изводишь единого слова ради
тысячи тонн словесной руды.
Но как испепеляюще слов этих жжение
рядом с тлением слова-сырца.
Эти слова приводят в движение
тысячи лет миллионов сердца» [Маяковский В.В. Разговор с фининспектором о поэзии. с. 29].

Кроме того, Маяковский и сам иронизировал над поэтами прошлого, которые писали, ожидая вдохновения и озарения свыше: «Нам ненавистна эта нетрудная свистопляска потому, что она создает вокруг трудного и важного поэтического дела атмосферу полового содрогания и замирания, веры в то, что только вечную поэзию не берет никакая диалектика и что единственным производственным процессом является вдохновенное задирание головы, в ожидании, пока небесная поэзия-дух сойдет на лысину в виде голубя, павлина или страуса» [Маяковский В.В. Как делать стихи с. 236].

Именно труд формирует состоявшихся людей искусства. Чтобы отточить свои навыки, развить поэтическое и прозаическое чутьё, чтобы более точно выводить рисунок роли в театре или рисунок кисти в живописи, нужно постоянно практиковаться и трудиться. При этом труд может заключаться как в постоянной работе над предметом искусства, так и в оттачивании технических приёмов, которые в свою очередь накладываются на некоторую склонность человека, его творческий стержень, иногда талант.
Такое триединство («техника-талант-труд»), тройное «Т», позволяет вызреть в действительно значимую величину. Каждая сторона привносит свои преимущества, и, отвергая какую-то из них или, наоборот, преувеличивая значимость одной из них, вы отказываете себе в гармоничном, комплексном и всестороннем развитии и, скорее всего, будете уступать тем людям, которые обладают всеми тремя «Т-шками».

Почему-то в поэтическом искусстве очень распространено вредное мнение о том, что поэзии нельзя научиться и что писать дано лишь избранным. Здесь я занимаю позицию Станиславского – талант, склонность к поэзии, конечно, штука хорошая, но без постоянной практики она попросту будет захиревать. Более того, если вы знакомы с техникой письма, то это не умалит вашего таланта – наоборот, это раскроет его и позволит выйти на недосягаемые высоты, расширить арсенал средств и применять их в зависимости от вашей задачи. То же самое касается людей, которые только пробуют себя в поэтическом мастерстве. Без знания техники они просто будут слепо тыкаться и собирать на своей шкуре тысячи ошибок, пока, наконец, случайно или интуитивно не набредут на правильный путь. Техника позволяет сэкономить усилие и время поисков и сконцентрироваться на более мелких деталях, отличающих профессионалов от любителей.

Между прочим, подобный вопрос поднимался ещё в античности. Приведу слова Квинта Горация Флакка из его послания «Наука поэзии»:

«Кто не искусен в бою, — уклоняется с Марсова поля,
Тот, кто ни в обруч, ни в мяч, ни в диск играть не искусен,
Тот не вступает в игру, чтоб не подняли зрители хохот;
Только несведущий вовсе в стихах их писать не стыдится» [Квинт Гораций Флакк. Наука поэзии // Полное собрание сочинений / Пер. под ред. Ф. А. Петровского, вступ. ст. В. Я. Каплинского. — М.-Л. 1936. с. 350-351].

Гораций уделял большое значение технической стороне вопроса и смеялся над теми поэтами, которые, толком не изучив своё ремесло, пробовали сочинять стихи, что называется, «по наитию». Он понимал, что без определённого рода знаний поэтическое искусство будет низкопробным и практически наверняка переиграет своего автора. «Поэтому Гораций и избирает своим теоретическим руководителем Неоптолема, который признавал за поэзией как учительное, так и развлекательное значение и считал техническую выучку столь же необходимой для поэта, как и талант. Указывает он и на ту пользу, которую приносит поэту серьезная критика» [Тронский И.М. История античной литературы: Учеб. для ун-тов и пед. ин-тов. — 5-е изд., испр. — М. 1988. с. 380].

Сам Гораций, как уже было сказано, в этом вопросе придерживался точки зрения Неоптолема, который также пытался решить некоторые вопросы теории поэзии. Здесь уместно будет привести ещё одну цитату: «Третий вопрос, занимавший теоретиков, гласит: что важнее для поэта – поэтическое дарование или искусство, «техника»? Примирительную позицию во всех этих вопросах занял Неоптолем из Париона (начало III в. до н.э.) <…>. Неоптолем требует от поэта не только оригинальности, но и правдивости изображения и считает, что в правдивости и заключается учительная функция поэзии. Вторая задача поэзии – увлекательность, эмоциональное воздействие, и этой задаче должно быть подчинено стилистическое мастерство. «Техническая» выучка так же необходима для поэта, как и талант. Кроме таланта и техники, прибавляет один позднейший эллинистический автор (быть может, следуя тому же Неоптолему), поэту нужна непрестанная работа над своим произведением и помощь критика» [Тронский И.М. с. 223].

Таким образом, вновь высказывается точка зрения о том, что помимо таланта поэту необходима техника и упорный труд.

Подведём итоги. Искусство – одна из форм деятельности человека, и неудивительно, что его создание требует от своего создателя работы над произведением. А чем больше труда будет вложено в освоение своей области, тем больше прогресса будет на выходе. Из чего состоит освоение искусства? Так же, как и в любой специальности, мы должны изучить какие-то базовые закономерности, формальные, технические моменты, чтобы понимать, на чём зиждется то, чем мы занимаемся. Далее мы развиваем эти технические моменты с помощью постоянной практики и труда. Ну и чтобы стать лучшим из лучших, конечно, в конкуренции будут играть роль детали и понимание самой сущности того или иного вида искусства – здесь на сцену выходят склонность, предрасположенность к тому или иному виду творчества, генетически или социально обусловленные личные данные человека и т.д. Таким образом, в триединой цепочке «Т» (техника-труд-талант) талант оказывается заключительным элементом, а не изначальным. Да, его можно использовать как каркас, на который насаживаются техника и труд, но без техники и постоянной практики талант попросту засохнет и станет неконкурентоспособным. Однако, конечно, необходимо помнить и о том, что все три элемента системы взаимосвязаны и все три важны для всестороннего развития вашей творческой деятельности. Если вы сумеете найти золотой баланс между техникой, трудом и талантом, то ваше освоение искусства будет наиболее эффективным.

 

Литература:

1) Квинт Гораций Флакк. Наука поэзии // Полное собрание сочинений / Пер. под ред. Ф. А. Петровского, вступ. ст. В. Я. Каплинского. — М.-Л. 1936.
2) Маяковский В.В. Разговор с фининспектором о поэзии // Собрание сочинений в 12-ти томах. Т.4. Стихотворения 1926-1927. — М. 1978.
3) Маяковский В.В. Как делать стихи // Собрание сочинений в 12-ти томах. Т.11. Статьи, заметки, выступления 1913-1928. — М. 1978.
4) Станиславский К.С. Моя жизнь в искусстве // Работа актера над собой. Части 1 и 2. Моя жизнь в искусстве. — Москва, 2017.
5) Тронский И.М. История античной литературы: Учеб. для ун-тов и пед. ин-тов. — 5-е изд., испр. — М. 1988.